Кредо негодяев - Страница 26


К оглавлению

26

— Ты напрасно недооцениваешь этот фактор, — продолжал Гольдберг, — ведь в Баку до сих пор довольно много моих единоверцев. Да и прямые рейсы Баку — Тель-Авив помогают налаживать любые контакты. Но я, конечно, пришел не из-за этого. Судя по всему, в ближайшее время в России снова начнется очередная истерия антисемитизма. Достаточно победить Жириновскому на выборах, как нас обвинят во всевозможных грехах. С его типично еврейским акцентом нельзя быть таким патриотом. Это непродуктивно и достаточно смешно. Но за него могут проголосовать миллионы избирателей. И тогда ему придется доказывать, что он настоящий патриот и государственник. А в этой несчастной стране, которую я очень люблю, доказывать подобное означает новую истерию антисемитизма. Мы ведь теперь в одинаковом положении. Кавказцев не любят почти так же сильно, как евреев. И если еврейских погромов просто не допустит мировое общественное мнение, то антикавказские и особенно антиазербайджанские акции вполне возможны и предсказуемы.

— Я это постоянно помню, — очень серьезно ответил Багиров.

— Вот, вот. Об этом нужно всегда помнить. Положи мне, пожалуйста, кусочек этой рыбки. Ты что, правда, привез ее из Баку?

— Я ведь помню и о ваших вкусах, — он осторожно переложил кусок рыбы на тарелку Гольдберга, — возьмите эту подливу. Это наршараб, сок гранатов, очень вкусный.

— Да, большое спасибо, — старик осторожно полил рыбу темно-коричневым соусом и продолжал говорить:

— Так вот — антикавказские акции вполне прогнозируемы и возможны. После затянувшейся чеченской войны все кавказцы представляются этакими монстрами, умеющими только убивать, насиловать и торговать на базарах. Образ достаточно неприятный?

— Мы делаем все, чтобы изменить подобное мнение, — вздохнул Багиров, — наказываем за любое преступление, сами находим преступников, если они из нашей среды. Но пока не можем изменить мнение о наших земляках.

— И никогда не сможете. Вы здесь чужие. Рыба, кстати, очень вкусная. Вы чужие по всем параметрам. Это не ваш город, Рафаэль, и никогда вашим не будет. Забудьте про Советский Союз, его больше нет и, видимо, никогда не будет. А для россиян, для русского народа вы пришлые черномазые, которые должны отсюда убраться. Или вы действительно этого не понимаете?

— Вы пришли, чтобы сказать мне это? — наконец разозлился Багиров. — Как будто я ничего этого не знаю.

— Не горячись, не нервничай, — спокойно произнес Гольдберг, — просто я хочу, чтобы ты четко уяснил всю ситуацию. Вам нельзя враждовать со славянскими группировками. Они многочисленнее и сильнее.

— Поэтому мы и просили мира, чтобы не враждовать в дальнейшем, — напомнил недовольно Багиров, — ведь мы, кажется, выполняем все условия, о которых договаривались.

— Я не про это, — махнул коротко рукой Гольдберг. Он ел довольно неряшливо, и часть наршараба пролилась на белоснежную скатерть. Достав большой носовой платок, он тщательно вытер чуть вспотевшую лысину, убрал платок в карман. Снова подмигнул Багирову.

— Вам нужно вести себя здесь достаточно осторожно. После убийства Лазарева вас не любят очень многие. И я знаю, что ты это понимаешь. Тогда ты не разрешил им действовать на твоей территории, вы убрали конкурентов и в Карабахе, и в Грузии, и в Баку. Это было достаточно показательно. Но теперь, похоже, вы хотите сами выйти на международную арену, налаживаете связи с осевшими в Америке авторитетами. А ведь мы договаривались, что все связи с ними через нас.

— Правильно, — кивнул Рафаэль Мамедович, — поэтому я никого и никогда не посылаю в Америку, не предупредив вас. Да и потом, там сидит сам Рябой. Я ведь не такой наивный, чтобы подставлять своих людей.

— Ох, как некрасиво, — вдруг покачал головой Гольдберг, — если ты будешь обманывать и меня, разговора у нас не получится.

— Какой обман! — разозлился Багиров. — Уйди! — крикнул он уже подходившей Наде с очередным блюдом в руках. — Мне уже во второй раз говорят, что я кого-то посылаю в Америку. Кого? Кого именно? И зачем мне туда посылать, чтобы подставить своих людей и одновременно поссориться с вами? — Он незаметно перешел на крик, уже не обращая внимания на окружающих.

— Не кричи, — подмигнул ему Гольдберг, — и скажи, чтобы девушка принесла нам еду. Там были, кажется, мои любимые грибы.

Багиров, чуть приходя в себя, поднял руку и подозвал другую девушку.

— Пусть Надя подаст нам грибы, — выговорил он сквозь зубы.

— Почему ты такой нервный? — спросил его Яков Аронович. — Что за дурная манера кричать в ресторане. Ты ведь человек искусства, часто на приемах бываешь, даже с королями сидишь за одним столом. Нельзя так себя вести.

— Мне просто надоела эта тема, — тихо произнес Багиров, — несколько дней назад звонил Гурам Хотивари. Он тоже утверждает, что я послал своих людей в Америку на переговоры с уехавшими туда авторитетами из новой «русской мафии». А я никого не посылал. Так он, по-моему, не поверил, точно как вы.

— Верно, — сказал Гольдберг и, повернувшись к подошедшей Наде, попросил: — Сама разложи грибочки по тарелкам. А то наш хозяин немного нервничает.

Девушка послушно разложила часть приготовленных в специальном соусе грибов в их тарелки и, забрав грязную посуду, отошла от стола.

— Он тебе действительно не поверил, — задумчиво произнес Гольдберг. — Это что за вино?

— Грузинское. «Хванчкара». Настоящее, не поддельное, — мрачно сообщил Багиров.

— Налей, налей. А то у нас в Москве только крашеную воду продают.

26